У войны не женское лицо…Откровения казахстанцев из ИГИЛ

Глядя на этих молодых женщин, трудно представить себе, что разговариваешь, по сути дела, с преступницами. Милые черты, выразительный взгляд, широко распахнутые глаза вызывают расположение и симпатию. Добавить чуть макияжа, одеть понаряднее — и можно каждую из них на подиум выпускать. Однако в ближайшие годы модных платьев красавицам не видать: их заменила унылая арестантская роба. Впрочем, и раньше, еще до того, как очутились в колонии, за модой они следить перестали, добровольно сделав своей униформой мешковатые длинные балахоны да скрывающие пол-лица хиджабы.

Анастасия Поздеева и Елизавета Гришина по обвинению в террористической деятельности осуждены на шесть и восемь лет колонии соответственно. Первая — согласно статье 257 Уголовного кодекса, за «участие в деятельности террористической группы или в совершаемых ею актах терроризма», предусматривающей заключение на срок от восьми до двенадцати лет с конфискацией имущества. Суд принял во внимание, что Анастасия воспитывает маленькую дочку, и счел возможным смягчить наказание.

А Елизавете вменены в вину сразу три «террористические» статьи Уголовного кодекса– №№ 256, 257 и 259. Причем каждая из них влечет за собой лишение свободы до двенадцати лет с конфискацией имущества. Сейчас обе молодые женщины отбывают наказание в колонии ОВ-156/21, находящейся в Жарминском районе ВКО. Как же они преступили закон? Анастасия сама обрекла себя на три долгих года ежедневного ожидания смерти, постоянных унижений и издевательств на территории, захваченной ИГИЛ в Ираке и Сирии, и едва выбралась оттуда живой. Елизавету же остановили буквально в шаге от жуткой судьбы шахидки-смертницы.

Анастасия Поздеева

Рассказывая о дочери, мать Анастасии, Нина Поздеева, живущая в Шемонаихе, говорит, что та всегда была доброй, веселой, доверчивой. Однако ко времени окончания школы сильно изменилась. Настя не только ушла в себя, но и отгородилась от мира своеобразным религиозным дресс-кодом: свободная одежда, длинные юбки, обязательный платок. В 11 классе она приняла мусульманство, только вот никто не догадывался, что основой ее веры стал именно салафизм. В семье смена религии, конечно, не приветствовалась, но и не осуждалась, пока не случилась трагедия.

— Она нас просто перестала замечать, — делится Нина Поздеева. — Сильно поменялась. Я ею раньше гордилась! В школе учителя хвалили, подруги хвалили. А тут и подруг-то не осталось… Она росла у нас доброй девочкой, и вдруг — такие перемены. Резкая стала, агрессивная. И в итоге мы ее, можно сказать, потеряли. Вышла замуж за человека, который как раз и внушал ей радикальные идеи, и они уехали на Ближний Восток «воевать за веру». Муж там и остался, погиб в одном из боестолкновений…

По словам самой Анастасии, она только недавно поняла, что стала жертвой пропагандистских технологий и ею просто манипулировали. Рассуждая с позиций дня сегодняшнего, признается, что превратилась тогда – без преувеличения – в религиозного фанатика. Слепо верила во все, что говорили, не пыталась анализировать слова и действия интернет-проповедников и мужа, который оказался приверженцем салафизма, исповедующим радикальные, экстремистские взгляды.

— С будущим супругом Ерланбеком я познакомилась в социальной сети «ВКонтакте», тогда он показался мне хорошим человеком. Мы много общались, обсуждали интересующие нас темы, в основном касающиеся вопросов ислама. Однако после замужества, когда мы стали жить вместе, я начала понимать, что ошиблась в нем. Но, как и положено мусульманке, продолжала жить с ним, выполняя свои семейные обязанности и подчиняясь ему во всем. А он наладил контакт с боевиками ДА’ИШ и решил с оружием в руках поддержать так называемых братьев по вере. В итоге мы оказались в Ираке. Очутившись там, я запаниковала, а муж успокаивал: мол, все хорошо. Готовила боевикам еду и присматривала за детьми членов нашей группы…

— Ерланбек тоже начал задумываться, насколько происходящее соответствует канонам веры. Но только, когда своими глазами увидел, что там творится. Однако было уже поздно, — продолжает Анастасия. — А потом его не стало, убили в одной из стычек. Я хотела вернуться домой через Сирию, но не получилось. Меня там задержали и угрозами заставляли оставаться на месте. Допрашивали, заставили согласиться доносить на тех, кто тоже планировал покинуть ряды экстремистов, даже пытались вновь замуж выдать, якобы по законам шариата. Там и моя дочь родилась. Знали бы вы, каких трудов стоило оттуда выбраться. Врагу такого не пожелаешь!

Мосул, Ракка, Синжар — названия городов, знакомых нам по репортажам из Сирии и Ирака, для Насти теперь не отвлеченные географические понятия, а часть ее жизни длиной почти в три года, наполненная болью, безнадежностью и страхом. А еще этот отрезок времени вместил лагеря для беженцев, заключение в Турции после нелегального пересечения границы. И все это с крошечным ребенком на руках! Лишь в феврале прошлого года последовала депортация в Казахстан, где Настя была задержана сотрудниками КНБ в аэропорту Астаны.

Заблудшие души

Судьба Елизаветы Гришиной до ее ареста по обвинению в террористической деятельности сложилась не столь драматично. Но и она совершила непоправимую ошибку при выборе жизненного пути, попала под влияние религиозных радикалов и в итоге оказалась в колонии.

Как и Настю, в ислам девушку привел бывший муж. Вначале просто предложил почитать Коран и послушать несколько лекций проповедников в YouTube. Для нее это все было новым и интересным. А затем она уже сама искала и изучала литературу, черпая знания в основном через интернет и не подозревая поначалу, что многие источники, которые находила и которыми руководствовалась, запрещены к распространению в Казахстане.

Постепенно менялся круг общения. Новые знакомые активно проповедовали экстремистские взгляды, давали советы, к которым молодая женщина все больше прислушивалась. Рекомендовали, что следует прочесть и какой сюжет посмотреть, как поступить в той или иной ситуации. Она постепенно уходила от привычной жизни и погружалась в мир радикального ислама, в зыбкую топь салафизма, затягивающего жертву в свою пучину.

Со временем не только полностью прониклась идеями этого учения, но и взялась активно пропагандировать его в соцсетях и среди окружающих, распространять взгляды, призывающие к террору и насилию. Тогда Елизавете было всего 20 лет, ни знаний, ни жизненного опыта не хватало, чтобы противостоять профессиональной психологической обработке.

— Если бы больше понимала, конечно, не встала бы на сторону людей, призывающих к вооруженному джихаду, — считает сейчас Елизавета. — Но на тот момент я придерживалась радикальных убеждений, считая, что исповедую истинный ислам. Так и ушла не в ту сторону… Меня сумели убедить: если люди не хотят принять нашу религию по доброй воле, то с ними необходимо бороться с оружием в руках. Я поддерживала связь с террористами, которые находились на территории Сирии и Ирака, с казахстанцами, выехавшими туда для участия в боевых действиях, с их женами, которые сопровождали мужей. Сумела увлечь радикальными идеями даже своего брата и тоже предлагала ему отправиться на войну с неверными.

Осознание губительности своих взглядов, противозаконности действий пришло к Елизавете только в колонии, где с ней вот уже два года работают психологи и теологи. Даже на этапе следствия она все еще была убеждена в правильности избранного пути и необходимости борьбы со всеми, кто не разделяет экстремистские идеи, внушенные ей проповедниками терроризма. Поняла, что стала игрушкой в чужих руках, что ее искусно направляли в нужную сторону в течение долгого времени, лишь когда окончательно развеялся ядовитый дурман, которым отравили ее жизнь салафиты.

— Только после того, как лишилась свободы, до меня дошло, что уверения — мол, все мы братья и сестры по вере, единая семья — были ложью и лицемерием. Братской исламской любви не было в этой среде вовсе, — говорит Елизавета. — Когда меня задержали, я ждала их поддержки, очень ждала, но никого из так называемых сестер, братьев, которые раньше били себя в грудь, утверждали, что готовы помочь друг другу в любой ситуации, как не было, так и до сих пор не появилось. Я не только поломала свою жизнь. Судьбу брата чуть не разрушила из-за того, что пошла на поводу у религиозных фанатиков. Сейчас ни во что и ни в кого не верю, расставила для себя новые приоритеты. Это – семья и нормальная человеческая жизнь, настоящие друзья. И уж если кто-то интересуется религией, надо искать подлинные знания о ней, не слушая самозванных проповедников из интернета, учиться думать и сопоставлять слова и факты.

Глядя на этих молодых женщин, трудно представить себе, что разговариваешь, по сути дела, с преступницами. Милые черты, выразительный взгляд, широко распахнутые глаза вызывают расположение и симпатию. Добавить чуть макияжа, одеть понаряднее — и можно каждую из них на подиум выпускать. Однако в ближайшие годы модных платьев красавицам не видать: их заменила унылая арестантская роба. Впрочем, и раньше, еще до того, как очутились в колонии, за модой они следить перестали, добровольно сделав своей униформой мешковатые длинные балахоны да скрывающие пол-лица хиджабы.

Анастасия Поздеева и Елизавета Гришина по обвинению в террористической деятельности осуждены на шесть и восемь лет колонии соответственно. Первая — согласно статье 257 Уголовного кодекса, за «участие в деятельности террористической группы или в совершаемых ею актах терроризма», предусматривающей заключение на срок от восьми до двенадцати лет с конфискацией имущества. Суд принял во внимание, что Анастасия воспитывает маленькую дочку, и счел возможным смягчить наказание.

А Елизавете вменены в вину сразу три «террористические» статьи Уголовного кодекса– №№ 256, 257 и 259. Причем каждая из них влечет за собой лишение свободы до двенадцати лет с конфискацией имущества. Сейчас обе молодые женщины отбывают наказание в колонии ОВ-156/21, находящейся в Жарминском районе ВКО. Как же они преступили закон? Анастасия сама обрекла себя на три долгих года ежедневного ожидания смерти, постоянных унижений и издевательств на территории, захваченной ИГИЛ в Ираке и Сирии, и едва выбралась оттуда живой. Елизавету же остановили буквально в шаге от жуткой судьбы шахидки-смертницы.

Анастасия Поздеева

Рассказывая о дочери, мать Анастасии, Нина Поздеева, живущая в Шемонаихе, говорит, что та всегда была доброй, веселой, доверчивой. Однако ко времени окончания школы сильно изменилась. Настя не только ушла в себя, но и отгородилась от мира своеобразным религиозным дресс-кодом: свободная одежда, длинные юбки, обязательный платок. В 11 классе она приняла мусульманство, только вот никто не догадывался, что основой ее веры стал именно салафизм. В семье смена религии, конечно, не приветствовалась, но и не осуждалась, пока не случилась трагедия.

— Она нас просто перестала замечать, — делится Нина Поздеева. — Сильно поменялась. Я ею раньше гордилась! В школе учителя хвалили, подруги хвалили. А тут и подруг-то не осталось… Она росла у нас доброй девочкой, и вдруг — такие перемены. Резкая стала, агрессивная. И в итоге мы ее, можно сказать, потеряли. Вышла замуж за человека, который как раз и внушал ей радикальные идеи, и они уехали на Ближний Восток «воевать за веру». Муж там и остался, погиб в одном из боестолкновений…

По словам самой Анастасии, она только недавно поняла, что стала жертвой пропагандистских технологий и ею просто манипулировали. Рассуждая с позиций дня сегодняшнего, признается, что превратилась тогда – без преувеличения – в религиозного фанатика. Слепо верила во все, что говорили, не пыталась анализировать слова и действия интернет-проповедников и мужа, который оказался приверженцем салафизма, исповедующим радикальные, экстремистские взгляды.

— С будущим супругом Ерланбеком я познакомилась в социальной сети «ВКонтакте», тогда он показался мне хорошим человеком. Мы много общались, обсуждали интересующие нас темы, в основном касающиеся вопросов ислама. Однако после замужества, когда мы стали жить вместе, я начала понимать, что ошиблась в нем. Но, как и положено мусульманке, продолжала жить с ним, выполняя свои семейные обязанности и подчиняясь ему во всем. А он наладил контакт с боевиками ДА’ИШ и решил с оружием в руках поддержать так называемых братьев по вере. В итоге мы оказались в Ираке. Очутившись там, я запаниковала, а муж успокаивал: мол, все хорошо. Готовила боевикам еду и присматривала за детьми членов нашей группы…

— Ерланбек тоже начал задумываться, насколько происходящее соответствует канонам веры. Но только, когда своими глазами увидел, что там творится. Однако было уже поздно, — продолжает Анастасия. — А потом его не стало, убили в одной из стычек. Я хотела вернуться домой через Сирию, но не получилось. Меня там задержали и угрозами заставляли оставаться на месте. Допрашивали, заставили согласиться доносить на тех, кто тоже планировал покинуть ряды экстремистов, даже пытались вновь замуж выдать, якобы по законам шариата. Там и моя дочь родилась. Знали бы вы, каких трудов стоило оттуда выбраться. Врагу такого не пожелаешь!

Мосул, Ракка, Синжар — названия городов, знакомых нам по репортажам из Сирии и Ирака, для Насти теперь не отвлеченные географические понятия, а часть ее жизни длиной почти в три года, наполненная болью, безнадежностью и страхом. А еще этот отрезок времени вместил лагеря для беженцев, заключение в Турции после нелегального пересечения границы. И все это с крошечным ребенком на руках! Лишь в феврале прошлого года последовала депортация в Казахстан, где Настя была задержана сотрудниками КНБ в аэропорту Астаны.

Заблудшие души

Судьба Елизаветы Гришиной до ее ареста по обвинению в террористической деятельности сложилась не столь драматично. Но и она совершила непоправимую ошибку при выборе жизненного пути, попала под влияние религиозных радикалов и в итоге оказалась в колонии.

Как и Настю, в ислам девушку привел бывший муж. Вначале просто предложил почитать Коран и послушать несколько лекций проповедников в YouTube. Для нее это все было новым и интересным. А затем она уже сама искала и изучала литературу, черпая знания в основном через интернет и не подозревая поначалу, что многие источники, которые находила и которыми руководствовалась, запрещены к распространению в Казахстане.

Постепенно менялся круг общения. Новые знакомые активно проповедовали экстремистские взгляды, давали советы, к которым молодая женщина все больше прислушивалась. Рекомендовали, что следует прочесть и какой сюжет посмотреть, как поступить в той или иной ситуации. Она постепенно уходила от привычной жизни и погружалась в мир радикального ислама, в зыбкую топь салафизма, затягивающего жертву в свою пучину.

Со временем не только полностью прониклась идеями этого учения, но и взялась активно пропагандировать его в соцсетях и среди окружающих, распространять взгляды, призывающие к террору и насилию. Тогда Елизавете было всего 20 лет, ни знаний, ни жизненного опыта не хватало, чтобы противостоять профессиональной психологической обработке.

— Если бы больше понимала, конечно, не встала бы на сторону людей, призывающих к вооруженному джихаду, — считает сейчас Елизавета. — Но на тот момент я придерживалась радикальных убеждений, считая, что исповедую истинный ислам. Так и ушла не в ту сторону… Меня сумели убедить: если люди не хотят принять нашу религию по доброй воле, то с ними необходимо бороться с оружием в руках. Я поддерживала связь с террористами, которые находились на территории Сирии и Ирака, с казахстанцами, выехавшими туда для участия в боевых действиях, с их женами, которые сопровождали мужей. Сумела увлечь радикальными идеями даже своего брата и тоже предлагала ему отправиться на войну с неверными.

Осознание губительности своих взглядов, противозаконности действий пришло к Елизавете только в колонии, где с ней вот уже два года работают психологи и теологи. Даже на этапе следствия она все еще была убеждена в правильности избранного пути и необходимости борьбы со всеми, кто не разделяет экстремистские идеи, внушенные ей проповедниками терроризма. Поняла, что стала игрушкой в чужих руках, что ее искусно направляли в нужную сторону в течение долгого времени, лишь когда окончательно развеялся ядовитый дурман, которым отравили ее жизнь салафиты.

— Только после того, как лишилась свободы, до меня дошло, что уверения — мол, все мы братья и сестры по вере, единая семья — были ложью и лицемерием. Братской исламской любви не было в этой среде вовсе, — говорит Елизавета. — Когда меня задержали, я ждала их поддержки, очень ждала, но никого из так называемых сестер, братьев, которые раньше били себя в грудь, утверждали, что готовы помочь друг другу в любой ситуации, как не было, так и до сих пор не появилось. Я не только поломала свою жизнь. Судьбу брата чуть не разрушила из-за того, что пошла на поводу у религиозных фанатиков. Сейчас ни во что и ни в кого не верю, расставила для себя новые приоритеты. Это – семья и нормальная человеческая жизнь, настоящие друзья. И уж если кто-то интересуется религией, надо искать подлинные знания о ней, не слушая самозванных проповедников из интернета, учиться думать и сопоставлять слова и факты.