Религиозный фактор используется террористическими и экстремистскими организациями не потому, что религия сама по себе ведёт к насилию, а потому что она обладает высокой мобилизационной и легитимирующей силой. Это инструмент, а не первопричина.
Почему же именно религия удобна для радикализации? Во-первых, необходимо отметить высокий уровень доверия и авторитета, ведь любая религия опирается на: сакральные тексты, авторитет духовных лидеров и устойчивые традиции. А отсутствие элементарной религиоведческой грамотности части наших граждан позволяет снизить критическое восприятие идей, поданных как «божественная истина». Любая религия отвечает на базовые вопросы: смысл жизни, справедливость, добро и зло. При этом экстремисты встраивают свою идеологию в эти категории, предлагая «простые ответы» и чёткое деление на «своих» и «чужих».
В целом экстремистская идеология не создаёт новую религию — она искажает существующую применяя такие инструменты как: селективное цитирование, где вырываются отдельные фрагменты из контекста и игнорируются исторические и богословские условия их появления; упрощение и примитивизация, где сложные религиозные учения сводятся к бинарной логике («верные — неверные») и, конечно же к запретам и наказаниям. Простейший пример подмены понятий: «джихад» → исключительно как вооружённая борьба (игнорируя духовный смысл), «шахид» → как любой погибший в насилии, «справедливость» → как оправдание мести. Основным приемом радикальных псевдорелигиозных течений является также делигитимация альтернатив, где традиционные религиозные институты объявляются «испорченными» а умеренные лидеры — «предателями». Все это замыкает человека в информационном пузыре. Идеология подаётся как единственно верная и не допускающая сомнений, при этом любое инакомыслие трактуется как враждебность.
Отсутствие межрелигиозного диалога не является прямой причиной радикализации, но формирует структурно уязвимую среду, в которой экстремистские нарративы легче укореняются и распространяются. При отсутствии диалога знания о «других» формируются не из опыта, а из слухов и пропаганды, где усиливаются упрощённые и негативные образы («они угрожают», «они чужды»). Это и создаёт базу для: дихотомии «мы–они» и восприятия других групп как потенциальной угрозы. Экстремисты используют эту среду, подставляя готовые интерпретации. Без диалога исчезает сложность, нет понимания различий внутри религий, игнорируется разнообразие практик и интерпретаций. В результате легче внедряется радикально упрощённая идеология и бинарные схемы («истина/ложь», «вера/неверие»). Отсутствие взаимодействия между общинами ведёт к социальной замкнутости и ощущению непризнанности или дискриминации. Такие состояния повышают восприимчивость к идеям «восстановления справедливости», делают человека более открытым к радикальным группам, предлагающим «принадлежность и миссию». Отсутствие межконфессионального диалога также ведёт к сегментации общества на замкнутые группы, ослаблению общей гражданской идентичности, что облегчает радикализацию «внутри групп» и мобилизацию на основе религиозной, а не гражданской принадлежности. В совокупности это снижает устойчивость общества к экстремистской идеологии и делает её более убедительной для уязвимых групп.
Межконфессиональный диалог в практическом смысле — это институционализированный процесс взаимодействия религиозных общин, направленный на снижение конфликтности, выработку совместных норм и формирование устойчивости к радикальным идеологиям. Он может быть как символическим, так и практическим (операциональным) инструментом — всё зависит от дизайна и содержания.
Можно отметить два уровня данного диалога: символика vs. функциональность. Символический уровень это: встречи религиозных лидеров, декларации о мире и согласии, публичные мероприятия. Функция: демонстрация единства, сигнал обществу и государству, снижение общей напряжённости. Но необходимо отметить, что сам по себе данный уровень не предотвращает радикализацию, если не подкреплён практикой. Очень важным является именно практический (операциональный) уровень — это уже инструмент профилактики, если присутствуют конкретные механизмы. А именно: совместные контрнарративы, согласованные позиции против экстремизма, синхронные разъяснения спорных религиозных вопросов, публичное опровержение радикальных интерпретаций. Наиболее важна работа «на земле», совместные программы для молодёжи, образовательные инициативы реализуемые на локальных площадках общения, которым и является Клубы местных религиозных объединений области. Такая площадка способствует раннему выявлению рисков и обмену информацией между общинами, фиксации тревожных тенденций (радикальные группы, проповедники), и является неформальным каналом обратной связи.
Именно Клуб МРО может брать на себя роль посредника в медиации и предотвращение конфликтов, оперативно реагировать на инциденты, делать совместные заявления до эскалации и принимать участие в урегулировании локальных напряжений. Диалог работает как механизм противодействия экстремизму, если соблюдены следующие условия: регулярность и институционализация; участие не только лидеров, но и имамы, священники, пасторы, преподаватели, молодежные лидеры. Также необходимо учесть, что в работе обсуждаются реальные кейсы (конфликты, радикализация), есть конкретные решения, а не только декларации. Очень важна с образованием и медиа, интеграция в учебные программы, информационную политику и социальные сети. Но самое главное – Доверие между участниками. Без доверия диалог превращается в формальность и не влияет на поведение.
Клубы МРО области Ұлытау и Карагандинской области в постоянном взаимодействии с Управлениями по делам религий вот уже на протяжении нескольких лет проводятся различные мероприятия. Клубы религиозных объединений проводит не эпизодические, а регулярные мероприятия, на которых охватывает широкий спектр тем (от социальных до идеологических) и это не только формальные совещания, но и выезды в том числе культурологические, тимбилдинги, спортивные соревнования, совместная благотворительность, общая работа в информационном пространстве и социальных сетях.
Проведение совместных мероприятий при участии как профильных государственных учреждений, так и представителей конфессий, объединенных в свой Клуб по территориальному признаку в разделе двух областей подчеркивает, что основной идеологемой для членов Клубов является понимание Гражданской общности, принадлежности к одной стране – Республике Казахстан. Работа клубов сочетает в себе диалог, практическую работу, социальную активность. Фактически, по совокупности кейсов это: операционный механизм межконфессионального взаимодействия с функциями профилактики, координации и социальной интеграции.
Межконфессиональный диалог обоснованно рассматривается как элемент системы национальной и идеологической безопасности, но не как самостоятельный инструмент, а как часть комплексной профилактической архитектуры. В логике современных подходов к безопасности (human security, societal security) диалог выполняет функцию снижения социальных рисков (конфликты, сегментация), укрепления общественной устойчивости (resilience), противодействия радикализации на ранних стадиях. Он относится к так называемы «мягким» инструментам безопасности (soft security), в отличие от силовых и правоохранительных мер.
Межконфессиональный диалог формирует альтернативные (умеренные) интерпретации религии, снижает привлекательность экстремистских нарративов и создаёт среду, где радикальные идеи быстрее выявляются и отвергаются. Он позволяет укрепить гражданскую идентичность и предоставляет возможность перевести акцент с конфессиональной идентичности на общегражданскую, снизить риск «параллельных лояльностей» и усилить интеграцию различных групп в единое правовое поле. Работа клубов — это снижение конфликтного потенциала, ведь Клубы обеспечивают каналы коммуникации в кризисных ситуациях и позволяют деэскалировать напряжение до его политизации или насилия. Ну и конечно, в первую очередь, Клубы МРО несут контрнарративную функцию, ведь именно такой диалог создаёт легитимные альтернативы экстремистской идеологии, делегитимирует радикальные трактовки через авторитет религиозных лидеров, где религиозные общины выступают как «сенсоры» локальных изменений и возможен неформальный обмен информацией о рисках радикализации.
Клуб Местных религиозных объединений — это площадка Межконфессионального диалога, как инструмента превентивной безопасности, механизма снижения идеологических рисков, и одного из основных элементов устойчивости общества.
Его стратегическая ценность заключается в том, что он работает до стадии угрозы, когда силовые меры ещё не требуются.
Дмитрий Полтаренко, руководитель Карагандинского областного филиала РОО «Контртеррористический комитет Казахстана», председатель совета медиации АНК Карагандинской области, модератор Клубов религиозных объединений области Ұлытау и Карагандинской области
