В знаменитом американском фильме «Бонни и Клайд», персонаж Бонни была более популярна, чем ее партнер Клайд, потому, что сочетание женщин и насилия кажется противоестественным в обществе. Также, женщины вернувшиеся из горячих точек – Сирии и Ирака благодаря спец. операции «Жусан», получают больше внимания средств массовой информации и общественности, чем мужчины. В настоящее время средства массовой информации продолжают углубляться в жизненные пути этих девушек и женщин и задаются вопросом, что могло спровоцировать радикализацию и сподвигнуть их присоединиться к ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в Казахстане) и другим террористическим группам.
Гендерный подход к (де)радикализации также появляется в мире практиков. Однако он сосредоточен главным образом на женщинах, хотя подавляющее большинство экстремистов и террористов – мужчины.
Террористические группы с преобладанием мужчин
Женщины, подверженные экстремистским и террористическим взглядам могут быть опасны. Идеологи и оперативные руководители джихада иногда назначают женщин для совершения нападений, поскольку те более принципиальны и вызывают меньше подозрений. В сентябре 2016 года женская ячейка, созданная и управляемая оперативным лидером ИГИЛ, попыталась (но не смогла) взорвать припаркованный автомобиль рядом с Нотр-Дам в Париже.
См. также: Суд во Франции вынес приговоры пяти женщинам
Ранее мы отмечали, что многие террористы в основном мужчины. Джихадистские группировки вкладывают больше средств в военную и оперативную подготовку своих неофитов-новобранцев мужского пола, т.к. их подготовка значительно повышает их боевые способности группировки и ее силы.
ИГИЛ, например, назначила большинство женщин, которые присоединились к ее рядам в Сирии и Ираке, на «традиционные» женские роли: они не должны были воевать и, следовательно, не были обучены этому. Ведь многие из них уехали туда вслед за своими мужьями.
Как подчеркивала Ольга Рыль, руководитель центра социально-психологической, правовой поддержки «Шанс»:
«Так сложилось, что они вышли замуж за мужчин, которые покорили и увезли их, обещая им достаточно «райскую жизнь». На самом деле, многие из тех мужчин уже погибли. А женщины, пережив немало испытании вернулись, мы должны им помочь адаптироваться».
Исключение составляют, например, женщины, участвовавшие в т.н. последних боях, когда ИГИЛ стало терпеть поражение за поражением.
Мужчины чаще занимают оперативные или руководящие должности в данных группах, в то время как женщины, как правило, берут на себя вспомогательную роль. Роль женщин, как правило, «ограничена» распространением пропаганды, вербовкой других женщин, объединением мужчин и созданием бытовых условии.
Например, Хаят Бумедьен, самая разыскиваемая террористка Франции, помогала своему мужу Амеди Кулибали, который убил полицейского и совершил кровавый захват заложников в Еврейском магазине в Париже в январе 2015 года.
Мужчины являются ключевыми участниками террористических группировок и, таким образом, основной мишенью их вербовочных усилий.
Пропаганда данных группировок в значительной степени опирается на нарративы, в которых доминируют мужчины. Например, им давят на совесть, их заманивают «раем», где их будут обслуживать «девственницы в раю» за их жертвоприношение. Эти группировки также пытаются вербовать мужчин, апеллируя к их мужской чести: если женщины террористической ячейки пошли в бой, то только потому, что так мало мужчин готовы были сделать что-либо.
Мужчины также играют ключевую роль в террористических группах с другим идеологическим креном (ЭТА, ИРА, ELN и др). Данные террористические группы обычно отводят женщинам традиционные или вспомогательные роли, и в их нарративах и групповой культуре доминируют преимущественно мужчины. Это также отражается на подходе их членов к женщинам: бытовое насилие в отношении женщин является постоянной темой на жизненном пути ряда высокопоставленных террористов нерелигиозного толка.
Стереотипное насилие
Женщины не менее радикальны, чем мужчины, но все же реже прибегают к насилию. Статистика подтверждает это: большинство исполнителей (и жертв) насильственных преступлений – мужчины, что также объясняет, почему только 14 казахстанок из 137 вернувшихся благодаря спец. операции «Жусан» задержаны по подозрению в причастности к террористической деятельности на стороне ИГИЛ.
См. также: ЖУСАН: Обзор и итоги гуманитарной операции
Первая причина вполне практична. Мужчины, как правило, имеют больше «возможностей» для участия в преступлениях: будучи юношами, они зачастую пользуются большей свободой, чем девочки, и от них, как от мужчин, обычно ожидают, что они будут действовать обдуманно и рационально, в качестве будущего домашнего кормильца. Женщины в меньшей степени подвержены преступному поведению в силу своих внутренних обязанностей и ряда практических ограничений, налагаемых на них (например, более высокому родительскому контролю).
Однако существует также психосоциологическое объяснение того, почему мужчины чаще обращаются к насильственным преступлениям. Поскольку женщины, как правило, более заинтересованы в создании социальных связей с другими людьми, они получают большую социальную поддержку, что снижает риск их вовлечения в преступную деятельность. Кроме того, импульсивные или агрессивные действия женщин часто сдерживаются социальными ожиданиями родителей и родственников. Общество также влияет на то, как мужчины и женщины выражают себя: женщинам легче выражать свои эмоции иными способами, нежели насилием, в то время как мужчины со школьных лет могу воспринимать насилие как средство утверждения своего превосходства.
Мужской гендерный подход к радикализации
Сосредоточение внимания на процессе (де)радикализации женщин может быть очень полезным, поскольку на сегодняшний день существует очень ограниченное исследование женской преступности. Преступность – это скорее мир мужчины. Рассмотрение терроризма через призму мужского пола может обеспечить более точное понимание процессов (де)радикализации.
См. также: Экстремизм с женским лицом
Пример: радикализация иногда воспринимается как реакция на чувство личной неудачи; присоединение к радикальной или насильственной группе было для некоторых молодых людей средством расширения своих возможностей или представляло собой переход к взрослой жизни. Анализируя эти же факторы, как чувство неудачи человека или как переход к становлению взрослым человеком можно обеспечить более адекватные меры по предотвращению или противодействию радикализации. Например, эти меры могли бы включать уделение особого внимания развитию различных мужских качеств у молодых людей или повышению их чувства самореализации посредством здорового выражения соперничества и успеха.
Усилия по поощрению гендерного равенства, как правило, направлены на расширение прав и возможностей женщин, но почти не затрагивают потребности и проблемы, с которыми сталкиваются мужчины.
Эта односторонняя концепция может оказать двойное воздействие на рост преступности как среди мужчин, так и среди женщин. Гендерное равенство, в большей степени ориентированное на женщин, предоставляет им больше возможностей для вовлечения в преступную деятельность и может устранить некоторые социальные ограничения, которые мешают большинству женщин совершать насильственные действия.
Учитывая «опыт» взаимоотношений между мужчинами и женщинами, в так называемых «сирийский семьях», казахстанским специалистам в области теологии и семейно-брачных отношении (психологом, социальным работникам, педагогам и т.д.), необходимо выработать программу по упреждению радикализации в молодых семьях, отчуждения их от общества и предотвращению насилия в семьях, имеющих и практикующих религиозный образ жизни.
Вместе с тем, компетентные органы в сфере религии, должны усилить работу с родными и близкими вернувшихся женщин, так как, нормальная семейно-родственная атмосфера положительно влияет на адаптацию ранее радикализованных граждан. Ведь многие из «возвращенок» проживают с родителями и родственниками умерших мужей. В этой ситуации обвинения их во «всех бедах», может оттолкнуть их от пути исправления и социализации.
Қайдар Мирас
