История ислама в Казахстане

    465

    Профессор, доктор исторических наук Асылбек Избаиров

    Характерной особенностью распространения исламской идеологии в центрально-азиатском регионе, помимо хронологического фактора, являются ее многообразие, взаимопереплетение с интересами местных общин, ее взаимодействие с национальными культурами.

    Историки-исламоведы отмечают существование нижеследующих направлений ислама в Центральной Азии: суннитские и ши‘итские движения и течения (мурджи’изм, исма‘илизм, мубаййида), суннитские теологические школы (матуридийа, аш‘арийа, каррамийа), суннитские богословско-правовые толки (ханафитский, шафи‘итский), суфийские братства (йасавийа, накшбандийа, кубравийа, ‘ишкийа, кадирийа). Исторически сложились мощные суннитские общины на большей территории Центральной Азии. Как анклавы бывших ши‘итских общин в современный период сохранились исма‘илиты Горного Бадахшана. Классический ислам в форме этих учений развивался в тесном взаимодействии с национальными культурами и традициями народов региона. В результате в Центральной Азии сложилась региональная форма мусульманской религии, являющейся составной частью исламской цивилизации[1] и она представляет собой адаптацию (в ходе трансформации, синтеза, эволюции) религии к местным этнокультурным традициям. В данном случае можно говорить о центрально-азиатском традиционном региональном исламе. Носителями этого социокультурного комплекса являются коренные этносы. А основным стабилизирующим стержнем и традицией этих народов остается ислам.

    Нужно констатировать, что формирование традиционного мусульманского общества в Центральной Азии был долгим процессом. Начальной точкой этого процесса можно считать проникновение арабских войск в регион во второй половине VII в., в период правления первого омеййадского халифа Му‘авийи ибн Аби Суфйана (660-680).

    Первые известия о контактах мусульман и тюрков датируются 751 годом Таласской битвы, когда в сражении между мусульманами Арабского халифата, которые продвигались вдоль южного маршрута Шелкового пути и  войсками империи Тан, тюрки вступили в битву на стороне первых и сообща нанесли империи сокрушительное поражение. Постепенно, мусульмане закрепились на территории стратегического перепутья торговых путей в Мавераннахре, где сходились караванные дороги из Китая, Индии, Ближнего Востока, Сибири и Северной Европы. Благодаря торговле тюркские племена одно за другим принимали ислам.

    Идеологическое влияние в отношении конных тюрков, которые были основной военно-политической силой в Евразии, обеспечивало контроль за торговыми путями и возможность контролировать города, добиваться гегемонии в евразийском масштабе. Поэтому борьба была упорной, с расчетом на воспитание нескольких поколений. Одно за другим тюркские племена принимали ислам и под давлением других племен были вынуждены покидать исторический Туркестан. Огузы вытеснили карлуков, сельжуков и канглы, (известных как баш-инак или печенеги), потом огузов оттеснили кимаки и кипчаки. Спустя столетие вчерашние гегемоны степи сами принимали ислам.

    В начале ислам проник в южные оседлые районы, а в IX в. в результате саманидских завоеваний были исламизированы тюрки-карлуки, потом уже к концу Х в. ислам утвердился среди оседлого населения в Семиречье и в бассейне Сырдарьи, что привело к постепенному формированию «общемусульманской культуры» среди местного населения[2]  и, соответсвенно мусульманских общин в Центральной Азии со специфичным своим этнокультурным оттенком. Укрепление позиций ислама происходит в период правления династии Караханидов (999-1212), при которых ислам приобрел статус государственной религии в оседлых и кочевых регионах. Первым правителем-мусульманином из этой династии стал Сатук ибн ‘Абд ал-Карим Богра-хан, который скончался в 955 г.[3].

    Российские исследователи С.Г. Кляшторный и Т.И. Султанов считают, что интенсивность исламизации караханидских тюрок была обусловлена приемлемостью путей вхождения тюркских племен в уже давно сложившиеся хозяйственно-культурные регионы Средней и Передней Азии. При этом зона влияния ислама была детерминирована пространством хозяйственно-культурного взаимодействия [4].

    Первый канал глубокого проникновения ислама наблюдается в результате деятельности мурджи’итского движения в восточной части Халифата, заложившие основу для протоханафитских идей. Мурджи’итское движение возникло во время борьбы за власть в арабском халифате среди противоборствующих группировок – сторонников ‘Али ибн Аби Талиба (656-661) и претендентов на престол из династии Омеййадов (661-750), и уже в середине VII в. оно идентифицировалось с борьбой за равноправие всех мусульман независимо от их этнической принадлежности.

    В Саманидский и Караханидский периоды сформировались первоначальные ханафитские центры во всех крупных городах Мавараннахра и Туркистана.

    В домонгольский период можно отметить деятельность трех основных направлений ислама это: а) влияние первых аскетов (зуххад) ислама; б) деятельность ханафитских и шафи‘итских факихов; в) вызов первых традиционалистов (ахл ал-хадис).

    Постепенно ханафитские факихи в течение XI-XII вв., развивая положения своего толка против вызовов традиционалистов, выходят в лидирующие позиции в регионе.

    Известно, что в VIII-IX вв. в мусульманском праве (фикх) сложились четыре школы: ханафитов, шафи‘итов, маликитов и ханбалитов (по именам их основателей).

    Ханафитская школа исламского права сложилась в VIII в. в Ираке, основоположником ее является мусульманский богослов Абу Ханифа ан-Ну‘ман ибн Сабит ал-Куфи ал-Имам ал-А‘зам (699-767). С Абу Ханифы начинается письменная традиция в исламском богословии. Ему приписывается первое исламское сочинение по догматике «Асл ат-таухид». Он является первым, кто применил методы казуистического (от слова «казус» – происшествие) исследования правовых вопросов таким образом, что стало возможным сближение религиозных положений и требований повседневной жизни.

    Пост монгольский период внуки Чингизхана приняли ислам как Берке, правитель Улуса Джучи, который саботировал антимусульманский поход Хулагу, позже вступил с ним в борьбу и тем самым чуть ли не спас умму от уничтожения.

    Так целенаправленная пропаганда ислама среди кочевников началась при золотоордынском хане Берке (1257-1267), также в 1283 г. ислам принимает хан Туде-Менгу (1280-1287), и особенно это политика усилилась при хане Узбеке (1312-1341). Дальнейшее усиление позиции ислама в XIV в. связано с приходом к власти Амир Тимура (1370-1405).

    В это время и на территории современного Казахстана начинают формироваться сильные богословские центры ханафитского фикха. Также вклад в распространение ислама среди кочевого тюркского населения Южного Казахстана внес основатель суфийского братства Йасавийа уроженец города Сайрама (Исфиджаба) Ходжа Ахмет Йасави (ум. в 1166-67 г. в г. Йасы/Туркестане).

    В рамках ханафитского мазхаба свое развитие также получило теологическое учение Матуридийа. Основатель учения имам Абу Мансур ал-Матуриди родился в Самаркандской области, селе Матурид (родился в 280/894 г. и умер в 333/944-45 г.). Имам ал-Матуриди собрал все богословские суждения, позиции по основам богословия (калам, усул ад-дин), дошедшие до него от Имама Абу Ханифа, и написал на их базе книги («Китаб ат-таухид», «Та’вилат ал-Кур’ан»). Это позволило ему стать ведущим ученым – основателем теологической школы в рамках ханафитского мазхаба.

    Абу Мансур ал-Матуриди был современником Абу-л-Хасана ал-Аш‘ари (ум. в 936 г.) и, их воззрения в целом очень близки, ведь они оба развили свою доктрину в качестве ответа на доктрину му‘тазилитов.

    В последующем часть потомков Чингизхана исповедовали суннитский ислам школы ханафитского мазхаба, прежде всего в Улусе Джучи, и защищали религию и страну от врагов ислама: от ламаизм-буддизма, который был разработан для джунгар, которых мусульмане называли калмак (от слова калмак – отставший от прямого пути), от синкретических. псевдо-мусульманских течений абу-муслимия и шиитов (кызылбаши – из-за 12 красных повязок на чалме в честь 12 имамов у рафидитов), от европейской колониальной экспансии по эгидой царей Романовых, которые руководствовались империалистической идеологией Третьего Рима.

    В период до нашествия Чингизхана предки казахов назывались «кипчак» по названию одного из самых влиятельных степных родов. После нашествия Чингизхана и его потомков, начиная примерно с конца 13 в., тюрки-мусульмане называли себя «ногайлы», по имени чингизида Ногая, который собрал мусульман и воевал с ханом Тохты, который исповедовал буддизм. После переворота Узбек-хана в начале 14 в., когда мусульмане установили гегемонию  в степи, тюрков мусульман стали называть «узбеками». Одна из соперничавших групп мусульман-чингизидов (Урусиды) в 15 в. вела образ жизни «казахов», то есть своевольных претендентов на власть. В начале 17 века, после того как мусульмане узбеки и ногайлы потерпели сокрушительное поражение от джунгар (калмак), сопротивление ламаизм-буддизму успешно возглавили Урусиды, после чего  имя «казах» приобрело в степи престиж, став узлом пересборки разбитых мусульманских родов, откочевавших к единоверцам-чингизидам и одним из самоназваний народа кочевых тюрков-мусульман. После успешных сражений этническое наименование  «казах» сохранилось в истории.

    Запас прочности, приобретенный и закаленный в смертельных битвах с калмаками, позволил народу выстоять даже в период европейской колониальной экспансии, которая продолжалась два с половиной столетия от середины 18 в. до второй половины ХХ в., в период имперской и советской оккупации и атеизма. Тем не менее, благодаря стержню веры тюрко-мусульманской идентичности казахский народ выстоял в испытаниях и сегодня укрепляет независимость.

    С приходом на территорию Центральной Азии Российской империи главным действующим субъектом в религиозных процессах становится государство. Государственные органы старались использовать «религиозный фактор» в своих интересах, в то же время, выступая главной направляющей и контролирующей силой в религиозных процессах. Главным объектом нападок государства, в силу известных причин, стала местная богословская среда. В этих противоречивых процессах ход эволюционного развития традиционного ислама стараниями властей был прерван. В соответствии с новыми реалиями и вызовами мусульманское духовенство старалось выжить, приспособиться, найти новые основы для дальнейшего своего существования, выбирая либо конформистский (мирный) или радикальный (немирный) путь выживания.

    Рассмотрение религиозной ситуации в период колонизации Российской империи показало ряд интересных моментов. Это касается, в первую очередь, действий государственных органов по поддержке или внедрению новых нетрадиционных исламских учений в целях противодействия местному традиционному духовенству в Центральной Азии.

    Политика христианизации «инородцев» и всемерного побуждения мусульман к переходу в православие в Российской империи, активно проводившаяся в жизнь еще во времена царя Ивана Грозного, продолжилась при царях Петре I, Анне Иоанновне и Елизавете Петровне. В этом русле издавались отдельные указы (1717 г., 1719 г.), согласно которым подтверждалось право владения землей и крестьянами лишь за крестившимися подданными. В то же время появился интерес к исламу, что проявляется в изучении этой религии. Так в 1716 г. по повелению Петра I был осуществлен русский перевод Корана, а в 1722 г. появилось первое в России научное исследование по исламу, проделанное Дмитрием Кантемиром.

    После смерти Петра III в 1762 г. к власти в Российской империи пришла Екатерина II, открывшая новую страницу в отношениях российских властей с мусульманами. В целом, период правления императрицы до 1796 г. считается одним из самых благоприятных для российских мусульман. Так в 1789 г. в Уфе создается Оренбургское духовное собрание, которое должно было осуществлять контроль над религиозными процессами на территориях расселения всех российских мусульман. Постепенно начался процесс встраивания мусульманских богословов в сословную структуру империи.
    С 1831 г. начало функционировать Таврическое магометанское духовное правление в Крыму. В 1872 г. возникли Суннитское и Шиитское духовные управления на Кавказе.

    В сфере выстраивания политики с мусульманами у российских властей сложились два «тактических» курса возможных действий: а) более гибкий и либеральный (С.Ю. Витте); б) более жесткий и нетерпимый (П.А. Столыпин). Оба политика, значительные государственные деятели монархии Романовых в конечный период их правления, при своих известных расхождениях в подходе к «мусульманскому вопросу», сходились в одном, на их взгляд, самом главном – необходимости интегрировать российское «мусульманство» в «единое государственное тело» Империи, т.е. в общее социокультурное пространство страны через русскоязычную систему образования[5].

    Процесс присоединения и освоение мусульманских территорий в составе Российской империи происходил неодинаково: отдельные владения – Среднее и Нижнее Поволжье, отдельные сибирские земли, Крым, Северный Кавказ, Центральная Азия были завоеваны; а остальная часть – башкирские, ингушские, казахские, отдельные азербайджанские земли присоединены по договору. Таким образом, в пределах Российской Федерации сформировались и функционировали три исторически сложившихся очага суннитской исламской цивилизации: один – на Северном Кавказе, другой – в Волго-Уральском регионе, третий – в Центрально-азиатском регионе.

    Новый этап в освоении Средней Азии начинается с покорением Бухарского эмирата (1753-1920), Кокандского (1798-1876) и Хивинского ханств (1770-1920). Сразу, после завоевания Ташкента в 1865 г., первый военный губернатор Туркестанской области М.Г. Черняев принял на себя обязательство сохранять в неприкосновенности всех институтов ислама в обмен на лояльность мусульманских религиозных деятелей.

    В дальнейшем политика царского правительства по оказанию давления на мусульманских духовных деятелей с целью их ослабления, была продолжена (после Российской империи) и в советскую эпоху. Основным объектом репрессивной политики власти оказалась местная богословская среда, состоящая в основном из правоведов (факихов) ханафитского толка и приверженцев суфизма. В этих целях использовались, в качестве противовеса, различные течения и направления ислама.

    В развитии ислама в Центральной Азии несколько раз произошла смена цивилизационного вектора развития:

    1. В эпоху Караханидов, Саманидов и Золотой Орды, Казахского ханства наблюдается господство ислама в качестве государственной религии.
    2. Доминирование ислама неоднократно прекращалось нашествием Кара-Китаев (1141-1212) и завоеванием Монголов (1218-1370).
    3. Начиная с новейшей истории казахстанское мусульманское общество, ощутило на себе три геокультурных вызова:

    — колонизация Российской империи;

    -атеистическая политика Советской власти.

    В эти периоды основной направленностью политики колонизаторов и советов была борьба государства с традиционным исламом и местным духовенством.

    Традиционный ислам за период имперской и советской политики был почти утрачен, сохранившись только в форме «теоретического книжного ислама» и «народных традиций», в то же время традиционный ислам показал и внутреннюю живительную силу, как социокультурный комплекс народов Центральной Азии.

    На современном этапе вследствие получения независимости Казахстан и слома железного занавеса привело к появлению множество различных религиозных течений и организаций. При этом между этими направлениями сформировались разновекторные конфронтации, что привело к усилению их борьбы за сферы влияния.

    Данная ситуация создает угрозу дальнейшему развитию казахстанского общества по нескольким основным аспектам:

    — его духовной безопасности;

    — его этнокультурной идентичности и самоидентификации;

    -оспариванием нетрадиционными религиозными структурами доминантной роли традиционных религиозных институтов.

    [1] Fragner B.C. Nationalität und «Glasnost» in der Sowjetunion // Sinks. – Münich, 1988. – S. 35-38.

    [2] Бартольд В.В. Мусульманский мир // Сочинения. Т. 6. М., 1966. – С. 233. – 782 с.

    [3] Бартольд В.В. Богра-хан // Соч. – Т. II. – Ч. 2. – М., 1964. – С. 506-508.

    [4] Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Казахстан: летопись трех тысячелетий. – Алма-Ата: Рауан 1992. – 383 с.

    [5] Арапов Д.Ю. Этническое и конфессиональное в российском «мусульманстве»: исламская политика государства в XX-XXI вв. // Вестник Евразии №3 (37). – Москва 2007. – С. 58-67