Дінтану бұрышыИслам және мәдениетИслам және ғылым

Забытое наследие Ислама в Китае

Согласно традиционным китайским мусульманским источникам, самые ранние китайские контакты с Исламом, как сообщалось, были через несколько лет после прихода Мухаммада (с.а.с.), когда Его сподвижник Са’д ибн Аби Ваккас (674) и еще три человека отправились в далекий Китай.

Это было задокументировано китайским ученым-мусульманином Лю Санджи и его сыном, известным ученым суфийской метафизики Лю Чжи.

Другие крупные мусульманские личности, оказавшие влияние на культурное наследие ислама в истории Китая, включают Саида Умара Шамса аль-Дина (Сайид аль-Аджал) (1279). Он был назван 27-м поколением из потомков пророка Мухаммеда (с.а.с.) и высокопоставленным мусульманским чиновником во время династии Юань.

Так предаётся, что он был назначен имперским министром финансов, как это записал Марко Поло в 13 веке. Впоследствии Сайиду аль-Аджалу было поручено управлять провинцией Юньнань (юг Китая) и было описано одним современным историком, что он привел «цивилизацию» в Юньнань.

Сайид аль-Аджал не только пропагандировал ислам своими словами и делами, но и пропагандировал похвальные элементы древней традиции, которые были совместимы с учением ислама. Он укрепил солидарность сообщества путем создания школ Конфуция.

Во время династии Мин мусульмане получили беспрецедентное признание на самом высоком уровне.

Известность Ислама в этот период, пожалуй, лучше всего инкапсулирована в «Сто слов хвалы» Императора Хунву (Чжу Юань-чжан), основателя династии Мин (1368-1398).

Тем не менее, во время периода Цин появились китайские мусульманские богословы, метафизики и мыслители, которые создали отличительную философскую школу, позже названную традицией «Хан Китаб».

Хан Китаб стремился исламизировать конфуцианскую мысль, не отказываясь от похвальных элементов конфуцианской традиции, начавшейся с Ван Дайю (1660) – (Zhenhui Laoren 真 回 老人 («Истинный старик Ислама»), которого период Цин считали святым.

Имперское признание ислама продолжалось даже спустя столетие в династии Мин, основанной на императорском указе императора Чжэн-де (1522 г.), записанного Ван Дайю (1660 г.) в его Чжэнцзяо Чжэньцюань («Истинное объяснение правильной религии или Подлинное толкование правильного учения»).

Следующим великим человеком во время династии Цин является Ма Чжу (1710). Он получил образование в неоконфуцианской и исламской традиции. Его шедевр, объемный труд Цинчжэнь Жинан («al-Murshid ila ‘Ulum al-Islam» или «Путеводитель по наукам ислама») был предназначен для немусульманских элит и мусульман, владеющих в совершенстве китайским языком.

Он также описал Пророка Мухаммада (с.а.с.)  как мудреца (шэн), добавив, что он был «кульминацией достижений десяти тысяч поколений бывших (китайских) мудрецов».

Самой глубокой фигурой в интеллектуальной истории Китая является Лю Чжи (китайский суннитский мусульманский ученый и философом).

С 15 лет и в течение следующих 15 лет он читал лекции о конфуцианстве, буддизме, даосизме и исламской классике. Лю Чжи, возможно, представлял собой усиленную фазу исламизации в Китае. В своей биографии Пророка Мухаммада (с.а.с) («Настоящий рассказ о самом мудром человеке») он описал Пророка как «самого разумного» из всех мудрецов.

Интеллектуальное и духовное или культурное наследие ислама в Китае показало, что исламизация не была отвергнута китайцами. Ислам обогащал и вдохновлял людей своей духовной, социальной и культурной утонченностью.

Исламизация через язык и мысли, предпринятые сино-мусульманскими мудрецами, такими как Ван Дайю и Лю Чжи, иллюстрировала возможность создания мостов с такими традициями, как конфуцианство.

Поэтому для более просвещенного будущего нам нужно более глубокое понимание традиций, основанных на том, что лучше всего представили такие великие ученные.

Мухаммед Саяфик Борхануддин

перевод Жанбота Карашулаков 

Show More

Басқа жаңалықтар

Close